# Инцидент

Гарри Гаррисон

– Слава богу все окончено. – голос Адриан Дюбойс резко прогремел из черепичных стен пассажа метро, подчеркнутый острым клацанием ее высоких и тонких каблучков. Повсюду слышался грохочущий шум в то время как поезд-экспресс мчался через станцию вперед и их обдало волной заплесневелого воздуха.

– Уже пошел второй час.., – сказал Честер широко зевнув и прижав ладонь ко рту. – Мы вероятно должны ждать поезда еще час.

– Небудь таким негативным, Честер, – сказала она, и ее голос звучал также металлически, каки ее каблучки. – Все копии для нового заказа закончены, и мы наверное получим премии, поэтому мы можем отдыхать большую часть завтрашнего дня. Думай в том же духе, и ты почувствуешь себя намного лучше, я уверяю тебя.

Они уже достигли турникета, и Честер не смог придумать остроумного ответа, который бы не испортил сегодняшнего дня и поэтому сунул жетон в щель. Адриан увидела как глубоко он шарил в своих карманах и поняла, что это был его последний его жетон. Он повернулась обратно к меняльному киоску обронив два или три хороших ругательства произнесенных на одном дыхании.

– Сколько? – пробурчал голос из глубины металлической коробки.

– Два, пожалуйста. – сказал он загребая сдачу из маленького окошка. Это не то, что бы он помнил, что должен заплатить ей грубостью после всего. Она была женщиной, но он желал чтобы она по крайней мере сказала спасибо или даже качнула головой в знак того, что ее приход в метро был ошибкой.

Во всяком случае они оба работали на одном и том же ореховом заводе и получали одни и те же деньги и теперь она будет получать больше. Он на секунду забыл этот последний маленький факт. Щель поглотила жетон с лязганием.

– Я беру последнюю машину, – сказала Адриан, близоруко щурясь, глядя вниз на пустой и темный туннель. – Давайте пойдем обратно до конца платформы.

– Мне нужна середина поезда, – сказал Честер, но вынужден был быстро шагать за ней. Адриан ни когда не слышала то, что не хотела слышать.

– Я хочу сейчас кое-что сказать тебе, Честер, – она начала говорить ее официальным шипучим голосом. – Я не могла упомянуть этого раньше, поскольку мы оба делали ту же самую работу и в каком-то смысле конкурировали за положение друг с другом. Поскольку Блейсдейл заболел коронарной недостаточностью и его не будет пару недель, я буду выполнять обязанности начальника отдела копий с соответствующей добавкой к зарплате.

– Я слышал об этом. Мои поздравления.

– Поэтому я хочу кое-что посоветовать тебе, Честер. Мое положение позволяет это. Ты должен нажимать больше и хватать вещи когда они проходят мимо...

– Между прочим, Адриан, ты говоришь как плохой коммерсант для заполненых трамваев.

– И это тоже. Маленькие шутки. Люди начинают думать, что ты не работаешь серьезно, и это верная смерть в рекламном бизнесе.

– Конечно я не работаю серьезно. Кто смог бы? – Он услышал громыхание и посмотрел, но туннель был все еще пуст. Это наверное грузовик на улице сверху. – Ты действительно хочешь сказать мне, что интересуешься моей бессмертной прозой о гнусном запахе из подмышек миледи?

– Не будь вульгарным, Честер. Ты можешь быть сладким когда хочешь, – сказала Адриан, используя приемущество женской резонности, чтобы игнорировать его аргументы и добавить нотку эмоции в их предыдущий логический разговор.

– Ты чертовски права. Я могу быть сладким, – он сказал сухо, также добавив немного эмоций. С закрытым ртом Адриан была довольно привлекательной в свои тридцать лет. Трикотажное платье делало чудеса с ее фигурой, и несомненно, что-то в ее неискренности было особенно притягательным.

Он подошел ближе и обвил руки вокруг ее талии похлопывая по ее бокам.

– Я знаю я могу быть сладким, но ты не всегда отвечаешь тем же.

– Это уже давно окончено, мальчик, – сказала она поучительным голосом и стряхнула его руки вместе с тщательно подобранным выражением. Газета Честера выпала из рукава, где он спрятал ее. Он наклонился бормоча чтобы подобрать ее с песчаной платформы.

Адриан молчала несколько мгновений после этого, поправляя складки на юбке, пытаясь удалить последствия его прикосновений. До них не доносились никакие звуки с улицы сверху, и длинная темная станция была тихой как погребальный склеп. Они были одни со странным одиночеством, которое можно почувствовать только в большом городе. Люди, которые всегда были близко, внезапно исчезли. Усталый и внезапно угнетенный, Честер зажег сигарету и глубоко затянулся.

– Тебе запрещенно курить в метро, – Адриан говорила с подчеркнутой холодностью.

– Мне запрещенно не только курить, но и обнимать тебя, шутить в оффисе, или даже смотреть без обоснованной причины на твоих клиентов.

– Да тебе нельзя, – она зашипела подняв на него палец с кроваво-красным ногтем. – И если ты подымаешь эту тему, я скажу тебе кое-что еще. Другие люди в оффисе также обратили на это внимание, это я знаю точно. Ты работаешь в фирме дольше чем я, поэтому они хотели дать работу начальника копировального отдела тебе, а потом передумали. Они мне сказали по большому секрету, что думают выгнать тебя. Это хоть что-нибудь говорит тебе?

– Да, говорит. Это говорит мне о том, что я пригрел у себя за пазухой гадюку. Я помню, что я оставил эту работу для тебя и даже убедил старого Блейсдейла, что ты справишся с его работой. Ты также играла свою роль отлично. Помнишь эти пылкие сцены в фойе твоего дома?

– Не будь свиньей!

– Теперь пассия умерла, поэтому нет ни какого шанса для повышения, и как будто моя работа также вылетает из окна. А все потому, что милая Адриан нуждается во враге...

– Вы знаете, есть существа которые живут здесь в метро.

Голос был хриплым и дрожащим, он донеся внезапно позади них, оттуда где они считали была пустая платформа, и напугал их обоих. Адриан открыла рот и быстро повернулась. Там была тень рядом с большим мусорным контейнером, ни кто из них не обратил ранее внимания на человека сидевшего в этом месте возле стены. Он встал на ноги и шагнул вперед.

– Как ты смеешь! – сказала Адриан резко. Она была напуганой и злой. – Прячетесь там, подслушивая личные разговоры. Есть вообще полиция в этом метро?

– Здесь живут существа, – сказал человек игнорируя ее, ухмыляясь Честеру, его голова повернулась в другую сторону. Он был бомж, один из беспорядочной орды тех, что оставили Нью-Йорк, когда жилища, в которых они жили были снесены и свет проник в закупоренную улицу человеческого протеста. Светобоязливые люди, они спотыкались ища более слабое освещение. Для многих из них темные помещения метро предоставляли убежища, теплые кабинки зимой, туалетные помещения, проспекты для прошения милостыни и тихие уголки для для упадших духом. Этот был одет в форму его сословия: бесформенные, запачканные брюки, на которых большинство пуговиц отсутствовали, мятый жакет, обвязанный веревкой, с несколькими необычными предметами нижнего белья, видневшихся у открытой шеи, расколонные и дырявые ботинки, которые хлопали, темная и морщинистая кожа как у мумии с темными линиями грязи в каждой морщине. Его рот был черной дырой, несколько оставшихся зубов стояли как надгробья в память об их отсутствующих братьях. Изученный в деталях человек, вызывал отвращение, но с другой стороны он был такой же банальной частью города как, например, проволочная мусорная корзина или как канализационные люки.

– Что за существа? – спросил Честер одновременно роясь в карманах ища десятицентовую монету чтобы купить их свободу. Адриан отвернулась от них обоих.

– Существа, которые живут под землей, – сказал бомж и изможденно улыбнулся, прижимая грязный палец к губам. – Люди, которые знают, никогда не говорят об этом. Не хотят отпугивать туристов, но они существуют. Скалятся, царапаются, здесь внизу, в темноте метро.

– Дай ему немного денег. Избався от него – это ужасно! – пронзительно визжа сказала Адриан.

Честер бросил две пятицентовые монеты в протянутую руку осторожно с расстояния в несколько дюймов, чтобы не касаться грязной кожи.

– И что эти существа делают? – спросил он, не потому что это его действительно интересовало, а затем чтобы немного досадить Адриан. Прикосновение старого садиста-бомжа заставило его встрепенуться.

Бомж тер монетки друг об друга.

– Они живут здесь, прячуться, высматривают, вот что они делают. Ты должен дать им что-нибудь когда ты один, поздно ночью как сейчас, стоя рядом с концом платформы. Пенсы хороши, только ложи их внизу здесь, с краю куда они смогут прийти и взять их. Десятицентовые монеты хороши тоже, но не пятицентовые которые ты дал мне.

– Ты слушаешь выдуманную попрашайкой историю, – сказала Адриан, уже зло когда первый испуг прошел. – Сейчас же уйди от этого старого бродяги.

– Почему только пенсы и десятицентовые монеты? – спросил Честер, заинтересованный назло себе. Было очень темно на краю платформы: любой мог прятаться там.

– Пенсы, потому что они любят арахис, они запускают машины этими монетками, когда никого нет вокруг. А десятицентовые монеты – для машин с кока колой. Они пьют это иногда вместо воды. Я видел их...

– Я иду за полицейским, – Адриан фыркнула и заклацала каблучками, но остановилась пройдя десять ярдов. Оба мужчины проигнорировали ее.

– Пойди-ка сюда, – Честер улыбнулся бомжу, который запустил дрожащие пальцы в свои запутанные волосы, – Ты не можешь ожидать от меня, что я поверю в это. Если эти существа едят только арахис, то здесь нет никакой причины подкупать их.

– Я не сказал что это ВСЕ, что они едят! – Грязная рука схватила Честера за рукав перед тем как он успел отойти, и он отшатнулся от дыхания человека, когда тот наклонился поближе чтобы перейти на шепот.

– То что действительно они любят есть так это людей, но они не будут беспокоить тебя если ты оставишь им что-нибудь. Вы хотите увидеть одного из них?

– После всех этих накруток я конечно хочу.

Бомж заковылял к хранилищу отходов, большому как грузовик, сделанного из оливкого темно-коричневого металла с двумя широкими дверями в куполобразном покрытии.

– Теперь быстро загляните сюда во внутрь, потому что они не любят когда на них долго смотрят, – сказал человек нажав на одну из дверей и дав ему пройти.

Честер шагнул, неуверенно. Он бегло взглянул во внутрь. Неужели он видел два светящихся красных пятна, ногу в стороне, отвратительные глаза? Могло ли там что-то быть – нет все это выглядит довольно глупо. Послышался отдаленный грохот поезда.

– Отличное шоу, дедуля, – сказал он и бросил несколько пенни на край платформы. – Пока что это задержит их на арахисе. – Он быстро спустился вниз к Адриан. – Болтовня стала интересней когда ты ушла. Старый канюк поклялся, что одно из существ прячется в мусорнике. Поэтому я оставил подкуп просто так.

– Как ты можешь быть таким глупым?

– Ты устала дорогая – твои руки показывают это. К тому же ты была очень многословной сегодня.

Поезд громыхал все ближе, подымая облако мертвого воздуха перед ним. Заплесневелый воздух, совсем как запах животного... он никогда не обращал внимания на это раньше.

– Ты глупый и суеверный. – Она повысила свой голос чтобы перекричать рычание приближающегося поезда. – Ты такая персона которая стучит по дереву, которая не ступает по трещинам и которая беспокоится по поводу черных кошек.

– Конечно да, ведь это не кого не беспокоит. Вокруг и так много несчастья, его даже не надо высматривать. Возможно нет ни какого существа в этой мусорной корзине, но я ни буду ложить туда мою руку чтобы проверить это.

– Ты просто туповатый ребенок.

– О, да! – Теперь они оба кричали чтобы слашать друг друга из за визжания останавливающегося поезда.

– Раз ты такая умная сунь туда руку и мы посмотрим, что будет.

– Ребенок!

Уже было поздно и Честер устал, его темперамент был издерган. Поезд вздрагивая остановился позади него. Он побежал к концу платформы, роясь в карманах в поисках мелочи.

– Вот, – крикнул он, приоткрывая дверь мусорного контейнера на один дюйм и высыпая монеты через щель. – Деньги. Много центов и пенсов. Много Кока колы, орешков. Ты только схвати и скушай следующую персону которая придет сюда. – Внизу Адриан смеялась. Двери поезда отрылись и старый бомж забрался в кабинку.

– Это твой поезд в Куинс, – сказала Адриан, все еще смеясь. – Лучше возьми его перед тем как эти СУЩЕСТВА достанут тебя. Я буду ждать поезда в верхней части города.

– Возьми это, – сказал он, все еще злой, протягивая ей газету.

– Это так смешно, ты ведь не суеверная – давай посмотрим как ты положишь это в корзину. – Он прыгнул на двери поезда, ловя их перед самым закрытием.

– Конечно милый, – крикнула она, ее лицо было красным от смеха. – И конечно же я расскажу об этом в оффисе завтра... – Двери плотно закрылись обрывая остальные слова.

Поезд задрожал и начал двигаться. Через грязное стекло он увидел как она идет к мусорному контейнеру и проталкивает газету через щель. Один из столбов прошел между ними когда поезд набирал скорость.

Потом он увидел ее снова и она все еще держала свою руку под крышкой – или она толкнула туда руку по локоть? – было тяжело разглядеть что либо через темное стекло. Потом следующий столб, они начали проезжать. Следующий взгляд мельком через запачканное окно и он увидел странный свет, он былне уверен, но ему показалось что ее голова была затянута в отверстие.

Это окно было плохим. Он пробежал несколько шагов в заднюю часть кабинк и где было более большое и почему-то более чистое окно вставленное в заднюю дверь. Поезд был сейчас на пол пути вниз от платформы, шатаясь набирал скорость и он последний раз взглянул на нее перед тем как ряд столбов слился в одно большое пятно которое заслонило вид окончательно.

Она не могла быть на полпути внутрь контейнера, отверстие с откидной крышкой было слишком маленьким чтобы проникнуть туда человеку. Иначе как еще можно объяснить то, что он сейчас увидел, ее юбку и ноги торчащие с наружи, дико извиваясь в воздухе?

Конечно же это был всего лишь мелкий расплывчатый взгляд и он наверняка ошибся. Он повернулся обратно к пустой кабинке. Нет, не пустой. Бомж развалился на седенье, готовясь заснуть.

Одетый в лохмотья человек посмотрел на Честера, дав ему быструю, скрытую ухмылку, потом закрыл свои глаза снова. Честер пошел на другой конец кабинки и сел. Он зевнул и потянулся.

Он мог подремать до приезда на станцию. Он всегда просыпался во время.

Будет приятно, что работа начальника отдела копий остается все еще свободной. Он с толком использует добавочные деньги.